Главная » ДОСТАЛО! » ЧТО ТОРМОЗИТ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО НА СЕЛЕ?

ЧТО ТОРМОЗИТ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО НА СЕЛЕ?

Пензенская область, Башмаковский район. Здесь живёт и работает Николай Юрлов, сельский предприниматель. Раньше его бизнес-интерес касался только сферы производства хлебобулочной продукции. Сейчас он  занимается мясным животноводством, птицеводством (имеет небольшое поголовье гусей и уток), рыбоводством, садоводством, овощеводством (выращивает весь борщевой набор), производством овощных консервов, безалкогольных напитков (лимонад, квас). У него несколько собственных торговых точек в районе. К ритейлерам пока пробиться не пытается — объемы не те. Зато свою продукцию, объединившись с другими сельхозпроизводителями, поставляет в фермерский уголок «Деревенька» в Пензе.

Малому и среднему бизнесу в период кризиса приходится непросто. Покупательная способность населения упала, в торговые сети, если ты не крупный оптовик, войти сложнее, кредиты получить — тоже. И все-таки есть люди, которые не боятся занимать новые ниши, расширять производст­во. Юрлов — один из таких. Мы решили спросить, что помогает ему двигаться вперед.

Занять нельзя, выиграть 

— Николай Петрович, несколько лет назад вы сетовали, что банки неохотно выдают кредиты сельскому бизнесу. Ситуация изменилась?

— По сути, нет. Сельское хозяйство по-прежнему относится к рискованным видам бизнеса, и банки не спешат нас кредитовать. Сами понимаете, что без вливания средств извне развиваться очень сложно. В качестве подспорья выступает господдержка в виде областных и федеральных грантов. Пару лет назад в рамках госпрограммы получил субсидию в размере 4,8 млн рублей на развитие материальной базы СППК – бизнес-проект по производству мяса и мясных полуфабрикатов и переработке рыбы.

— Почему вас заинтересовала рыба? 

— Потому что это хорошая ниша для производства. Рыбоводством мы занимаются последние четыре года. В районе 18 рыбопромысловых участков. Мы запустили в свои пруды малька толстолобика, карпа, белого амура, сома.

Сегодня на наших рынках и в магазинах прудовая и речная рыба продается преимущественно в живом виде. По большому счету в регионе отсутствует переработка, если не считать небольшой цех в Каменке. Поэтому мы налаживаем производство охлажденной рыбы, очищенной, в том числе порционной – в вакуумной упаковке, замороженной, копченой и вяленой. Это требования времени.

— Но для этого нужны помещения…

— Разумеется. Недавно выкупили здание бывшего башмаковского маслозавода — около 5 тыс. квадратных метров. Оно постепенно станет инвестиционной площадкой, куда переедет основная часть всех наших производств. Кроме того, в свое время удалось выкупить несколько других неплохих площадок: здание, ранее принад­лежавшее ПМК «Водстрой», несколько бывших животноводческих помещений. Все они были в плачевном состоянии, и прежде чем приспособить их под производственные нужды, пришлось вложить большие деньги.

Люди, наверное, говорили: «Все скупил!» А разве это плохо? Не выкупи я эти здания, в ближайшие годы всё разломали бы и растащили по кирпичику.

— Какие планы на ближайшую перспективу?

— Плотно заняться переработкой молока. В селе Троицкое, которое я взял под крыло, создал небольшое КФХ мясного и молочного направлений. Два года назад получил фермерский грант в размере 1,1 млн рублей. Закупил маточное поголовье (сейчас его общая численность около 100 голов).

В этом году подавали документы на грант по переработке молока, но получить его не удалось. Через год-два снова попробую подать заявку.

Наука продавать

— Что, на ваш взгляд, сегодня является главным тормозом в развитии бизнеса на селе?

— Отсутствие стабильных рынков сбыта. Многие не имеют возможности быстро распродать свежую продукцию. Большинству негде ее хранить, а желания  самим ее перерабатывать нет.

— Николай Петрович, но ведь в советские времена производители не ломали голову, куда сбыть товар. Была выстроена система, было планирование.

— В 90-е годы эта система рухнула. Сельское хозяйство пустили на самотек. Многие производители так не нашли своего рынка сбыта. Взять хотя бы тот же маслозавод, здание которого я выкупил. В свое время здесь перерабатывали до 120 тонн молока в сутки, сырье свозили со всего района. Сыр отсюда отправляли вагонами. Когда я впервые зашел в помещения заброшенного завода, был поражен. В шкафчиках раздевалок висели спецовки, аккуратно стояли тапочки. Как будто их только что сняли… В каком отчаянном положении находились люди, раз они вот так всё оставили и ушли?

Мы стали строить капитализм, оперировать модным словом «конкуренция». Но переход на новую систему оказался слишком резким и болезненным. Были перекосы, от некоторых мы до сих пор не избавились. В развитых странах крупные торговые точки строят на окраине городов. Центр оставляют для малого бизнеса. У нас же, наоборот, большинство сетевых магазинов — в центре, а магазинчикам с местной продукцией место найти труднее. За примером далеко ходить не надо. У нас в Башмакове открылись три «Магнита», две «Пятерочки», «Светофор», несколько сетевых алкогольных магазинов. Увы, налоги они платят не у нас, а на той территории, где зарегистрированы. И такая ситуация не только в нашем районе, так происходит по всей стране.

— У сетевиков есть возможность привлекать людей акциями и скидками. Фермерские продукты люди стали покупать реже?

— Можно сказать и так. У тех, для кого главное – возможность покупать дешевле, появился выбор. Но тем не менее всегда найдутся люди, которые будут голосовать рублем именно за натуральные продукты.

Я хотел бы отметить, что, несмотря на трудности, есть немало людей, которые добились успеха в сельском хозяйстве и не останавливаются на достигнутом, — Иван Фирюлин, Петр Степанюк и другие. У них, у сильных, и надо учиться.

Им везет? Не только. Есть люди, которым свыше даны способности анализировать, предвидеть, просчитывать. Почему бы не воспользоваться их опытом и интуицией?

Пензенская правда

Оставить комментарий